З життя
«Тридцать лет спустя: отец вернулся в мою жизнь и сразу попал в больницу»
«Кто ты мне теперь?» — спустя тридцать лет отец вернулся в мою жизнь… и сразу оказался в больнице.
Дмитрий вернулся с работы поздно. Зарулил во двор пятиэтажки в спальном районе Тулы, заглушил двигатель, открыл багажник, вытащил два тяжёлых пакета с продуктами и направился к подъезду. Уже потянулся к домофону, как вдруг услышал за спиной голос:
— Дима? Это ты?
Он обернулся. На скамейке сидел старик — немытый, в потрёпанной куртке, с седой, спутанной бородой и потухшим взглядом. На вид — бродяга. Дмитрий нахмурился.
— Вы ко мне?
— Дима… Я — Николай. Твой отец. Неужели не признал?
Дмитрий отпрянул, будто от удара. Отец. Тот самый, который бросил их с матерью почти тридцать лет назад, когда ему было всего восемь. И вот теперь он здесь, словно так и надо.
— Узнал твой адрес от Татьяны, подруги твоей покойной матери… Она сказала, что Наташи нет в живых. А я и не знал… Ничего не знал. Боже, как она страдала, а я…
— Где ты был? — резко перебил Дмитрий. — Где ты был, когда мама рыдала ночью? Когда я ставил ей чайник, потому что ты снова ушёл «погулять»? Когда ты поднял руку и на неё, и на меня? Забыл? А я — нет.
— Сынок, ну к чему это? С Ириной потом тоже не сладко было. Сначала весело — пили, она радовалась, что я ушёл. А потом… всё пошло наперекосяк. Деньги, драки. Детей у нас не было. А её дочь потом выгнала меня. Вот и всё. Теперь я — никто. А помнишь, как я тебя на каруселях катался? Как квас тебе покупал?..
— Ты серьёзно?! Думаешь, кружкой кваса всё искупишь? Забыл, как ты вытряхнул последние рубли из маминой шкатулки перед уходом? Как плюнул ей в лицо, когда ушёл к «настоящей любви»? Забыл? А я — нет!
Дмитрий резко развернулся и вошёл в подъезд, оставив отца на скамейке. Внутри всё дрожало от ярости. Дома его встретила жена — Светлана.
— Что случилось? Ты белый как мел…
— Отец. Пришёл. Сидел у подъезда — грязный, в лохмотьях. Говорит, что теперь один и просит помощи. Тридцать лет молчал, а теперь вдруг вспомнил, что у него есть сын!
— Может, просто поговоришь с ним?..
— Он мне никто! Ни капли жалости!
Светлана промолчала. Дмитрий ушёл в спальню, но сон не шёл. Всплывали в памяти детские крики, мамины слёзы, тот вечер, когда отец выволок чемодан и хлопнул дверью…
Через три дня у подъезда его снова ждал отец. Стоял смиренно, в надежде.
— Сынок… Я всё понимаю. Но у тебя теперь своя жизнь… Неужели не найдётся для меня местечка, хоть куска хлеба…
— А где ты был, когда мне не хватало денег на зимние сапоги?! Где ты был, когда мама с температурой лежала?! Тогда мне никто не помогал. И тебе я ничего не должен. Проваливай!
Отец опустил голову, не сказав больше ни слова.
На следующее утро в дверь постучали. Девушка в медицинской одежде:
— Добрый день, вы Дмитрий? Ваш отец в нашей больнице. Его избили, говорят, поругался с кем-то. Просил передать вам. Больше у него никого нет…
— И что? Я ему не сын. Он мне никто.
— Но… он говорил, что у него есть сын, которого он любит… Простите.
Уже в дверях:
— Он в третьей горбольнице, в четвёртом отделении…
Светлана всё слышала.
— Дима… Может, сходим? Хотя бы посмотрим…
Через час они были в больнице. В руках — пакеты с едой, чистая одежда. Врач встретил их у двери:
— Состояние тяжёлое. Печень. Всё запущено, долго пил. Осталось немного…
В палате отец поднял глаза на Дмитрия — и они наполнились слезами.
— Ты пришёл… Я знал. А это Света? Моя невестка… А внук есть? Хоть раз бы увидеть…
Через пару дней они привели сына. Старик смотрел на него, как на чудо. Гладил ладонь, плакал.
— Господи… Вылитый дед. Такие же глаза… Будь счастлив, внучек…
А на четвёртый день он позвал Дмитрия.
— Прости меня, сынок… За всё. За то, что не любил. За то, что мать загубил. Прости…
Дмитрий сжал его руку. Крепко. Без слов. Это был единственный способ сказать: «Прощаю».
Через неделю отца не стало. Дмитрий сам организовал похороны. Похоронил рядом с матерью. Никого, кроме него, на кладбище не было. Но впервые за долгие годы на душе стало тихо.
Он ничего не был должен. Но сделал всё, что должен был — по-человечески.
