Цена жадности: История хитрого водяного

Дверь скрипнула почти сразу, как только он нажал кнопку звонка. На пороге стояла старушка лет восьмидесяти с хитрющими глазками, будто знала все тайны света.

— Здравствуйте, — вежливо козырнул парень.

— Здрасьте, здрасьте, голубчик, — бойко ответила она. — Только вот чего без предупреждения-то? Вдруг я бандитов боюсь или сантехников?

— Да уж, милок, меня теперь только налоговая пугать может, — засмеялась бабка. — Сама кого хочешь напугаю. Ну, заходи. Из соцзащиты или просто чаю попить?

— Я, бабушка, от фирмы, что воду чистит. Установите прибор — и из-под крана польётся, будто из горного ручья. Без хлорки, без ржавчины — хоть сразу в самовар лей.

— Ой, дедушка Водяной в гости пожаловал! — хохотнула старуха. — Ну раз такое дело, проходи.

Парень старательно вытер ноги о половичок с оленями.

— Можно в ботинках? — спросил он, глядя на старый линолеум.

— Да ладно, не церемонься. Внучка потом вымоет — у неё молодые колени, не то что у меня, у развалюхи.

— Да вы ещё огого! — лицемерно воскликнул он. — Щёчки румяные, взгляд боевой — хоть сейчас на «Поле чудес»! А где кухня? Хочу чудо-агрегат показать…

— Хитрюга, — фыркнула бабка. — В зеркала я лет двадцать не гляжу, так что поверю. Пошли, покажу.

На кухне парень огляделся и вдруг спросил:

— А чего вы в отражении не видать? Вампирша?

— Да ну! — засмеялась старуха. — Просто внучка зеркала повесила под потолок, а я, как Дюймовочка, — не дотянусь даже на цыпочках.

Он начал возиться с фильтром, показывать, как мутная водица превращается в кристальную. Бабка одобрительно клевала головой.

— Беру! — вдруг заявила она. — Но сначала чайку со мной попьёшь. Не люблю одна. Пять минут — и свободен. У меня сбор особенный, с Алтая.

Быстро вскипятила чайник, засыпала заварку с душистыми травами. Воздух наполнился ароматом чабреца и мяты.

— Семья есть? — будто невзначай спросила она. — Жена? Дети?

— Пока холост.

— И правильно. На своё время ещё наработаешься. Ну как чай?

— Волшебный, бабуль! Где такие берёте?

— Да я не беру. Мне его домовой по праздникам подбрасывает.

Он рассмеялся, решив, что старушка шутит. Но вскоре смех застрял у него в горле.

— А скажи-ка, паренёк, — прищурилась бабка, — правда зачем ходишь? Неужто ради спасения человечества от плохой воды? Не верю.

И тут слова сами попёрли из него, будто прорвало плотину:

— Да ну нет же! Фильтры за копейки в «Метрике» беру, а впариваю втридорога. Иногда в воду соду подмешиваю — пусть шипит, как минералка. Народ ведётся, а мне прибыль.

— Ну вот и правда вылезла, — одобрительно кивнула старуха. — А я предупреждала: чай-то не простой. Кто его выпьет — всю подноготную выложит. Домовой, говоришь? Ага. Он его и заварил. За жульничество твоё — наказание будет.

Парень хотел вскрикнуть, но вместо этого тело его стало таять, превращаясь в лёгкий пар, который осел в медный тазик, предусмотрительно подставленный бабкой.

— Захотел быть водяным? Будь им! Наш местный русал уже год помощника ищет. Десять лет отработаешь — может, простим.

Она подошла к раковине и выплеснула воду.

— «Чего не отражаешься, бабушка?» А потому что мне, внучек, три века от роду. А зеркала высоко — чтобы люди лишнего не пугались.

Старуха рассмеялась, будто рассказывала анекдот.

— Первый у меня был — счётчики воровал. Теперь молнии на небе считает. Ты же с водой дружил — вот и будешь с ней. Познакомишься с нашим водяным. Как дождь пойдёт — сразу увидишь.

Она прошла мимо зеркала, в котором так и не отразилась. Только тень мелькнула по полу и растворилась в тишине старой хрущёвки.