Завязывая шнурки, он вспоминал утреннюю ссору с женой.

Григорий завязывал шнурки в прихожей, настроение — хуже некуда. Утром они поругались с женой. Зина стояла, опершись о дверной косяк, скрестив руки на груди. Глаза заплаканные, красные, на лице — усталость, морщины, а ведь ей всего тридцать восемь.

Он почувствовал её взгляд, тяжело опустился на пуфик, уткнулся локтями в колени. Руки безвольно свисали, взгляд уставился в стену — пустой, измученный.
— Зина, я больше не могу, — прохрипел он. — Устал от твоих больниц, лекарств, аптеки в холодильнике, в ванной, на тумбочке… Не получается! Зачем мучаешь себя и меня?

— Гриша, ну в последний раз… — голос её дрожал. — Думаешь, мне легко? Каждый раз надеяться, слышать, как бьётся сердце, а потом — чистка… и эти слова: «Замёрз, не прижился»…

— Хватит, — перебил он. — Тысячи пар живут без детей и не умирают.
— Гриша, умоляю! — Зина осела по стене, готовая упасть на колени.

Григорий вскочил, подхватил её за плечи, прижал к себе. Они оба уже не молоды, но и не старики. Ему сорок шесть — крепкий, подтянутый, с гладко выбритым лицом и проседью в густых волосах.
— Ладно, — прошептал он, гладя её по спине. — Сегодня заеду в клинику. Только успокойся, нельзя так нервничать. Может, подождём полгода?

— Нет, сейчас… врач сказал…
— Они всегда что-то говорят! — Резко отстранился, схватил кожаную сумку. — Одно и то же, а результат — ноль.
— Гриша! — крикнула ему вслед Зина, но он уже нажимал кнопку лифта.
— Заеду. Обещаю.

Зина успокоилась, вытерла слёзы, приняла горстку таблеток — гормоны, витамины, всё, что прописали врачи. После обеда — снова в клинику. Десятое ЭКО. Она видела женщин в сорок шесть, в сорок восемь, которые делали и двадцать попыток — и вынашивали. А ей всего тридцать восемь…

Муж сдержал слово — заехал в клинику и тут же улетел в командировку. Зина шутила перед подругами: «Он только материал оставляет, остальное время — на работе». Так они жили десять лет. Он прогорал, они сидели в долгах, она занимала у всех — у друзей, у матери, терпела упрёки. Потом он выбился в люди. Квартира в центре, загородный дом, машины, отдых за границей. Но ребёнка у них не было.

Зина работала администратором в салоне красоты — без амбиций, вся в семье. Клиентки её любили, знали годами.

После процедуры оставалось только ждать. Муж звонил из командировки:
— Зин, может, рвануть на выходных в Анапу?
— В ноябре? Там же скучно.
— Есть отели с крытыми бассейнами. Развеешься. Да и у меня сделка закрылась — праздновать надо!

Они уехали. Два дня в роскошном номере. Он хвастался, как обвёл конкурентов.
— Три месяца без командировок, — обнимал её на диване перед огромным телевизором.
— Я так счастлива, — прижималась к нему Зина. — Столько всего пережили…
— Всё позади, — гладил её по спине. — Всё будет хорошо. Как думаешь, в этот раз получится?

Он пожал плечами. Миллион раз загадывали — и миллион раз обжигались.

Вернулись обновлёнными. Через неделю он снова собрался в поездку.
— Прости, срочно надо.
Она молча собрала чемодан. Он давно не звал её в аэропорт.

Задержался на три недели. Очередная неудача — узнал по телефону. Слёзы, депрессия… Он даже обрадовался, что дома нет.

По возвращении она уговаривала попробовать ещё раз.
— У тебя же на работе бывали провалы — но ты не сдавался!
— Зина! — схватился за голову. — Как можно сравнивать бизнес и ребёнка? Это твоё здоровье! Посмотри на себя — скоро к психиатру понадобится. Хватит!

— Когда я делала аборты, потому что «не время», ты не останавливал!
— Не преувеличивай — всего пять!
— Потом бабка нашептала — и всё. Теперь мы не можем…
— Ты сама решала!
— Потому что верила в тебя! А ты в нас — нет!
— Нет «нас»! Есть ты и я! — кричал он. — Я не могу смотреть, как ты страдаешь…

Он ушёл, ночью вернулся — спал в гостиной. Дни прошли в тяжёлом молчании. Потом он пришёл раньше, стал судорожно собирать вещи.
— Квартиру оставляю тебе. И машину. Дом… — задумался. — Ты справишься? Там ещё отделка…

— Гриша… — она села на кровать. — Опять командировка?
Он посмотрел в окно.
— Я ухожу.
— Надолго?
— Навсегда.

— Таких командировок не бывает.
— Это не работа. Была… интрижка. Она беременна.
— Молодая?
— Да.
— И сразу получилось… — тихо сказала Зина.

— Зина, я тоже хотел ребёнка. Но у нас не вышло. Наверное… после тех абортов…

— Пустая баба, — прошептала она. — Иди. Ребёнку нужен отец.

Он ушёл. Дверь не хлопнула — дорогая, итальянская, даже такие моменты предусмотрены.

Зина погрузилась в тоску. Полгода — забвение. Потом развод. Он приезжал, пытался говорить. Она спрашивала:
— Уже стал отцом? Во всём состоялся?
Он молчал.

Оставил ей квартиру, машину. Дом забрал — строил для большой семьи.

Одна. В пустой квартире. За окнами — многоэтажки, в них вечером загорается свет. Соседи с детьми, с собаками. Пару этажей выше — скандалы, крики…

Через несколько месяцев попала в больницу. Воспаление. Одиночество подкосило. Соседка по палате — торгашка с рынка, болтливая, как сорока. К ней ходили бабки со всего отделения — слушать байки.

— Чё, кислая, как слива? — однажды спросила соседка. — Ребёнка потеряла?
— Я пустая, — ответила Зина.
— Матку удалили?
— Нет.
— Ну и дура! — хохотнула соседка. — У меня труб нет, восемнадцатое ЭКО — и вот, зацепилось! Муж-то дряхлый, сперма никуда. Донорскую взяла — и бац, двойня!

Зина приподнялась.
— Расскажите подробнее…

Через год у Зины родилась дочь, и она поняла, что счастье бывает поздно, но — настоящим.