Жесткая Ира: Коллеги привыкли к ее правде-матке

Вероника славилась своей прямотой. Сколько коллеги её знали — она всегда говорила правду в лоб. И плевать, хочешь ты её слышать или нет.

Вот, скажем, Анька целое утро кокетничала с новым сисадмином. Между делом управляясь с заявками — не шла, а порхала по офису. “Ты в курсе, что у него жена на днях родила?” — бросила Вероника. И всё, сказке конец. Весь флирт коту под хвост.

Или Наташа, которая никак не могла завязать с сигаретами. И пластыри клеила, и жвачки жевала — бесполезно. Купила себе эту “чудо-электронку”. Каждые полчаса бегала “подышать”. Вероника и её припечатала: “А состав-то этой штуки ты читала? Я — нет. И никто не читал. Интересно, почему?”

Все обходили Веронику за три версты — никто не хотел нарваться на её острый язык. А ей было плевать. Правда ведь от этого никуда не девалась. Вот только кому она, собственно, нужна, эта правда?..

Когда Вероника уехала на стажировку за границу, все вздохнули с облегчением. Курили в тамбуре, флиртовали с клиентами, устраивали безумные пятницы и целовались в тёмных уголках офиса. И женатые, и холостые.

Через три недели она вернулась. Раньше — всегда в строгом платье, на шпильках, с тяжёлым шлейфом духов и безупречным макияжем. А теперь зашла в потёртых джинсах и свитере на два размера больше. Ни капли косметики. Волосы в небрежный пучок. В солнцезащитных очках, которые не сняла, пока не скрылась в кабинете. И вместо привычных духов — лёгкий аромат «Истины» от Calvin Klein.

И главное — не отчитала секретаршу за неподготовленные документы к планерке. Не наехала на сисадмина, который трепался с женой. Прошла мимо коробок с бумагами, в которых копошился юрист. Всё оставила без внимания.

“Не прошла стажировку”, — констатировал юрист.
“Заболела”, — предположила секретарша.
“Влюбилась!” — фыркнула Анька.

“И поэтому в свитере с чужого плеча?” — усмехнулась переводчица.
“В любом случае, через час планерка. Лучше подготовьтесь, а не трепитесь”.

Но через час Вероника так и не появилась. Все собрались, ждали, нервничали.

И вдруг сисадмин, сидевший у окна, ахнул:
“Так она же вон там! Смотрите!”

Все ринулись к окну.

Напротив, в уютной кофейне, за столиком сидела их Вероника. Но какая-то… другая. Не потому что без макияжа и с небрежным пучком. Нет. Просто напротив неё сидел мужчина, что-то рассказывал, а она… смеялась.

Их. Вероника. Смеялась.

Все в конференц-зале прилипли к стеклу, словно хотели удостовериться — та ли это самая резкая, вечно недовольная Вероника?

“Вообще-то, я не нашла с утра свою блузку”, — сказала Вероника Дмитрию и улыбнулась. “Поэтому натянула твой свитер”.

“Мне больше нравится, когда ты без ничего”, — ответил он.
Вероника покраснела и стукнула его кулачком по плечу.
“Прекрати”.

“Не могу”, — он наклонился к ней. “Давай закругляться и ехать ко мне. Или к тебе. Без разницы. С тех пор, как мы встретились в аэропорту, всё перевернулось”.

“Согласна”.
“Кстати”, — прошептал он, — “ты свитер н”А свитер-то ты, похоже, вывернула наизнанку,” — засмеялся Дмитрий, и Вероника, покраснев ещё сильнее, потянулась за сумкой, чтобы поскорее скрыться из глаз офисных зевак.