Злоба и прощение

Раскалённый августовский зной висел над деревней Берёзовка, затерянной в бескрайних полях Орловской области. Пыльная дорога, извиваясь, уходила вдаль. «Ну и жара нынче, хоть топор вешай. Хоть бы дождик», — пробурчал таксист, глядя в зеркало. Но на заднем сиденье Ольга молчала, уставившись в окно. «Ну и бука! Все языком чешут, а эта ни звука. Куда путь держите? Сразу видно — не здешняя. Что за пташка такая?» — ворчал водитель, но Ольга лишь вздохнула: «Домой». Расплатившись рублями, она вышла. Такси с рёвом умчалось, оставив её в облаке пыли.

Ольга шла по знакомым с детства улицам, но всё казалось чужим. Двенадцать лет она не ступала на эту землю. Вот он, родительский дом, где ждёт её мать. В сумерках светились два окна, в одном мелькнула сгорбленная тень. «Боже, как она постарела…» — сердце Ольги сжалось от вины, тяжёлой, как камень. Грудь ныла, слёзы подступали. «Мама… Родная…» Ей хотелось кинуться к двери, звонить, пасть на колени, моля о прощении. Но ноги подкосились. «Не могу… Сейчас… Передохну…» — прошептала она, опускаясь на скамейку. Воспоминания нахлынули волной, унося в прошлое.

Её детство было ярким, как воздушный шарик, подаренный отцом. В пять лет Оля обожала свой красно-белый мяч, а когда он лопнул под колёсами грузовика, слегла с температурой. Мать, фельдшер, выхаживала её, не отходя от кровати. В тринадцать Оля, долговязая, с тонкими ногами, мучилась от прозвища «Жердь». «Мам, почему у меня ничего не растёт? Все смеются», — жаловалась она, прижимаясь к матери. «Ты моя красавица, всё у тебя как надо», — утешала мама, гладя её по волосам.

В шестнадцать Оля расцвела: стройная, с округлыми формами, поступила в медучилище. Там её настигла любовь. Дмитрий, студент старшего курса, мечтал стать врачом. Жил он у старушки, снимал угол. Чувства вспыхнули мгновенно. Дима провожал Олю домой, робко брал за руку, обнимал. Она жила только им. Однажды, когда родители уехали на юбилей, Оля уговорила Дмитрия остаться. Три дня они были счастливы, клялись быть вместе. Планировали расписаться, как только Оле исполнится восемнадцать.

Но родители вернулись раньше. Увидев Дмитрия, отец, Николай Иванович, побагровел. «Это Дима, мы любим друг друга. Если он уйдёт, я уйду с ним», — твёрдо сказала Оля. «Вон! Оба вон!» — заорал отец. Дмитрий выскочил, Оля — за ним. Николай, багровый от злости, шагал по комнате. Он боготворил дочь, но её поступок разбил ему сердце. «Как она могла так опозорить семью? Притащить парня в наше отсутствие!» — шипел он на жену, Татьяну. «Ты её избаловала! Ничего не заставляла делать! Твоя вина!»

«Не кричи! Зачем ей стирать или готовить? Я для чего? Привела парня — с кем не бывает», — тихо ответила Татьяна, сдерживая слёзы. «Дура!» — рявкнул Николай и ударил её. Татьяна пошатнулась, но устояла. «Ей шестнадцать, сейчас другие нравы», — прошептала она. «Нравы — дерьмо! Ты погубила мою дочь!» — орал он. «Ты забыл, что у тебя есть дочь!» — выкрикнула Татьяна. Николай онемел. «Да, у меня есть дочь, Ольга. А у тебя её нет. Её мать умерла в родах. Оля была слабой, сиротой. Я поклялся у гроба жены её вырастить. Женился на тебе ради дочки. Ты, фельдшер, выходила её в больнице, полюбила. Видел, как ты к ней привязалась. Помню, как ты предложила выйти за меня, чтобы растить её. Но не та мать, что родила, а та, что воспитала!»

Татьяна задыхалась от боли. В дверях стояла Оля, белая как мел. «Значит, не родная? И молчала?» — деревянным голосом сказала она, подходя к отцу. «Здрасьте, папа. Мамка сдохла, а ты эту в дом привёл? Вы мне оба опротивели!» — выкрикнула она и захлопнула дверь. «Оленька, я люблю тебя, как родную! Прости!» — рыдала Татьяна, стоя у двери, пока Оля собирала вещи. С сумкой она двинулась к выходу. Татьяна рухнула на колени: «Не уходи, дочка!» Оля, крича: «Ты мне не мать!», топтала её руки, вырывалась. И ушла, хлопнув дверью навсегда.

Оля с Дмитрием поселились у старушки. Домой она не собиралась — обида на отца и мачеху жгла душу. Хозяйка рассказала, что в день ухода Оли отца хватил удар. Он умер в больнице. «Похороны сегодня. Пожалей мать, сходи», — уговаривала она. «Врёшь. Хотят заманить. Они меня выгнали. Она притворялась матерью!» — отрезала Оля. Месяц они жили у старушки, не видя Татьяну. Дима получил диплом, Оле исполнилось восемнадцать, они расписались и уехали в его родной город.

Дмитрий устроился фельдшером на «Скорую», Олю взяли санитаркой в детдом. Прошло десять лет. Дима окончил мединститут, стал терапевтом. Оля выучилась на медсестру и вернулась в детдом. «Не могу бросить своих малышей», — говорила она. Они любили друг друга, но одна беда омрачала жизнь: Оля не могла иметь детей. Годы попыток не дали результата, а когда чудо случилось, ребён неОля прижала к груди мать, шепча сквозь слезы: «Мама, прости меня, теперь я всегда буду рядом».