Браки могут распасться, но дети остаются навсегда!

С мужем разведешься, а от детей не убежишь!

— Заходи быстрее! Сестра приехала! — крикнула Светлана соседке Людмиле, как только та переступила порог их казанского дома.

— Ольга? Неужели?! Сколько лет тебя не видели! — ахнула Людмила, заходя в теплую кухню с самоваром на столе.

За столом сидела статная женщина с усталым, но добрым лицом. Увидев подругу, Ольга вскочила и крепко обняла её. Они дружили с юных лет, делили и радости, и горе, и сейчас, спустя столько времени, встреча будто перенесла их в прошлое.

— Надо выпить за встречу! Два года не виделись! — предложила Людмила, и женщины, устроившись за столом, начали беседу. У каждой за это время накопились и радости, и печали — жизнь не щадила никого.

Ольга овдовела шесть лет назад. Её муж, Дмитрий, погиб в аварии вместе со своей любовницей. Целый год он водил её за нос, а Ольга ничего не замечала. Чувствовала, что в семье что-то не так, но ради детей — сына и дочери — держалась из последних сил. Они обожали отца, и она не решалась разрушить их мир.

Но после аварии всё рухнуло. Дети, обезумевшие от горя, долго не могли оправиться. Ольга, сама разбитая утратой, пыталась быть для них опорой, но боль разъедала их изнутри.

— А мой Игорь — настоящий деспот! — вздохнула Людмила, пригубив чай. — Начиталась в интернете про токсичные отношения — будто про него писали. Хорошо, что выгнала его, пока он совсем не сел на шею.

— Мужья — это ещё куда ни шло, — горько усмехнулась Ольга. — С ними можно развестись. А вот дети… Детей не вычеркнешь из жизни. После смерти Дмитрия мои совсем отбились от рук. Мы все горевали, но сын… начал обвинять во всём меня. Говорит, что из-за наших ссор отец и завёл любовницу. Мол, нервы сдавали — вот он и не справился за рулём. А теперь сын меня ненавидит. Сказал, что лучше бы я умерла вместо него. Представляешь, Людка? Лучше бы я…

Она замолчала, голос дрогнул, глаза наполнились слезами. Людмила и Светлана сидели, не зная, что ответить. Ольга, переведя дух, продолжала:

— Он превратился в настоящего тирана. Ему всего 20, а я его боюсь. Он не только оскорбляет — руки распускает. Терплю, потому что… куда мне деваться? В милицию на родного сына заявление писать? Он и сестру достаёт — ведь она за меня заступается. На днях так разозлился, что ударил её головой об стол — только за то, что мы вместе гуляли. Потом, конечно, извинился, но на следующий день снова началось. Надеюсь, армия его перевоспитает. Мы с дочкой сбежали сюда, чтоб хоть немного передохнуть от этого кошмара.

Людмила смотрела на подругу, и сердце сжималось от жалости. Она понимала, как тяжело Ольге, но не находила слов. Светлана, её сестра, молча теребила край скатерти, глаза блестели от слёз.

— Знаешь, — снова заговорила Ольга, — я всё думаю: где я ошиблась? Хотела быть хорошей матерью, а сын видит во мне врага. Сваливает на меня все свои беды. А я… я просто не знаю, как дальше жить.

— Это кошмар, — прошептала Людмила. — Как можно так с матерью?! Он должен понять, что ты ни в чём не виновата!

— Он не хочет понимать, — покачала головой Ольга. — Ему проще ненавидеть. А я боюсь, что он сломает не только меня, но и сестру. Она ведь терпит его выходки ради меня.

Светлана наконец подняла взгляд:

— Оль, я не жалею, что за тебя заступаюсь. Он твой сын, но так нельзя. Надо что-то делать. Может, поговорить с ним? Или к психологу сводить?

— К психологу? — горько рассмеялась Ольга. — Он даже слушать не станет. Уверен, что во всём виновата я, и точка.

Тишина в кухне стала тяжёлой, как предгрозовая духота. Каждая чувствовала боль другой, но никто не знал, как помочь. Людмила, пытаясь разрядить обстановку, подняла рюмку:

— Ну, девки, давайте выпьем… За нас. Чтобы хватило сил жить, несмотря ни на каких мужей и детей, которые разрывают нам сердце.

Ольга и Светлана слабо улыбнулись, но в глазах стояли слёзы. Чокнулись, но радости в этом тосте не было. Ольга смотрела в окно, где сгущались сумерки, и думала о сыне. Она всё ещё любила его, несмотря на всю боль. Но в глубине души боялась, что эта любовь её погубит.