Я вновь обретаю себя

Лариса вернулась домой затемно. За окном уже сгущались питерские сумерки. Она стояла в прихожей, сжимая в руках авоську, и твёрдо объявила:

— Подаю на развод. Квартиру оставляю тебе — просто отдай мою долю. Мне она не нужна. Я уезжаю.

Её муж Игорь от неожиданности плюхнулся на диван.

— Ты куда это? — спросил он, растерянно моргая.

— Тебя это больше не касается, — спокойно ответила Лариса, доставая из шкафа походный чемодан. — Поживу у Наташки на даче в Ленобласти. А там — как карта ляжет.

Он так и не понял, в чём дело. А она уже всё решила.

Три дня назад врач, разглядывая её анализы, тихо произнёс:

— У вас, к сожалению, прогноз неутешительный. Максимум восемь месяцев… С лечением — может, год.

Она вышла из поликлиники, будто в вакууме. Город шумел, светило солнце. В голове стучало: «Восемь месяцев… даже пятидесятилетие не встречу…»

На скамейке в сквере рядом присел дед. Сначала молчал, грелся под осенним солнцем, потом неожиданно заговорил:

— Хочу, чтобы последний день был тёплым. Уже многого не жду, но солнце — это подарок. Не находите?

— Нашла бы, если бы знала, что жить осталось год, — тихо ответила Лариса.

— Вот и не откладывайте на потом. У меня было столько «потом», что хватило бы на вторую жизнь. Да только не срослось.

Лариса слушала и понимала — вся её жизнь была не для себя. Работа, которую терпеть не могла, но держалась за стабильность. Муж, ставший чужим ещё лет десять назад — измены, холод, безразличие. Дочь, звонившая только за деньгами или чтобы мама посидела с ребёнком. А для себя — ничего. Ни новых сапог, ни отдыха, ни даже чашки кофе в «Шоколаднице» одной.

Она копила на «потом». И вот это «потом» могло не наступить. Внутри будто щёлкнуло. Она пришла домой и впервые в жизни сказала «нет» — всем и сразу.

На следующий день Лариса написала заявление на отпуск, сняла все накопленные рубли и уехала. Муж пытался выяснить, дочь звонила с требованиями — она всем отвечала ровно и твёрдо: «Нет».

На даче у Наташи было тихо. Она сидела в кресле, укутавшись в клетчатый плед, и думала: неужели так всё и закончится? Она не жила. Она выживала. Для других. А теперь — для себя.

Через неделю Лариса улетела в Сочи. Там, в кафе на набережной, она познакомилась с Дмитрием. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Они говорили о книгах, о людях, о смысле бытия. Впервые за много лет она смеялась от души, не думая, что подумают окружающие.

— Давай останемся здесь? — предложил он однажды. — Я могу писать где угодно. А ты будешь моей музой. Я люблю тебя, Лариса.

Она кивнула. Почему бы и нет? Времени осталось так мало. Пусть будет счастье — хоть и недолгое.

Прошло два месяца. Она чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла по набережной, варила кофе по утрам, сочиняла байки для завсегдатаев кафе. Дочь сначала негодовала, потом смирилась. Муж перевёл её долю. Жизнь вошла в спокойное русло.

Однажды утром зазвонил телефон.

— Лариса Викторовна? — взволнованный голос врача. — Простите, мы ошиблись… это были не ваши анализы. Вы абсолютно здоровы. Просто переутомление.

Она молчала, а потом рассмеялась — звонко, от всей души.

— Спасибо, доктор. Вы только что подарили мне вторую жизнь.

Она посмотрела на спящего Дмитрия и пошла на кухню варить кофе. Потому что впереди у неё было не восемь месяцев — а целая жизнь.