Сын ушёл с ним — и это было лишь сновидение…

Анна встретила Дмитрия на деревенских посиделках в клубе. Высокий, крепкий парень не спускал с неё глаз весь вечер — высокая, румяная, с лучезарной улыбкой. Проводил до самого дома, а на прощание спросил:
— Завтра на речку сходим?
— Приходи, — прошептала она, чувствуя, как дрожит голос.

Так началась их любовь. В деревне новости разлетались быстро — скоро все шептались:
— Димка-то наш за Анькой ухаживает. Не иначе, скоро свадьбу сыграют. Парень работящий, девка скромная — хорошая пара.

Вскоре Дмитрий сделал предложение. Свадьбу гуляли всем селом. Поселились в новом доме, который Дмитрий построил своими руками — с детства умел и топор в руках держать, и печь сложить. Родился сынишка — Серёжа. Жили душа в душу. Поначалу.

Но со временем Дмитрий стал засиживаться у соседей — то помочь, то просто «на чай» зайти. Сначала по-соседски, потом всё чаще — с рюмкой.
— Дима, хватит, — упрекала Анна. — Опять с утра голова болит.
— Да ладно, люди же не чужие. Да и дом в порядке.

Серёжа подрос, Анна устроилась на ферму, оставляя сына с бабушкой. А Дмитрий всё чаще возвращался домой навеселе. Ссоры участились. Однажды Анна даже ушла к родителям на неделю, но ради сына простила. Он клялся завязать. Ненадолго становилось легче. Потом — снова.

Анна терпела. Серёжа обожал отца. Когда Дмитрий был трезв, они вместе мастерили, ходили на рыбалку, смеялись. Ради сына она мирилась. Всё ждала: одумается. Вернётся тот самый Дима, который носил её на руках.

Но годы брали своё. Дмитрий начал жаловаться на здоровье.
— Сходи к фельдшеру, — умоляла Анна.
— Ерунда. Отдохну — и как огурчик.

К врачу поехал, когда уже не мог встать. Диагноз оглушил. Доктор развёл руками:
— Почему так поздно? Месяца три, не больше…

Анна выхаживала его до последнего. Боль, отчаяние, бессонные ночи. А потом — тишина. Всё село пришло на похороны. Даже те, кто ворчал на его пьянки — уважали за золотые руки.

На сороковой день Анне приснился сон. Дмитрий стоял в сером тумане:
— Ну как, Ань? Живи, пока жиётся… Но помни: Серёжу я заберу.

Она вскочила в ужасе. Кинулась к детской кровати. Двенадцатилетний Серёжа спал, безмятежно прижав к груди плюшевого медведя. Про сон она не сказала никому. Но с той ночи не спускала с сына глаз. Опекала, боялась каждого чиха. Сон не повторялся, но тоска грызла сердце.

А через полгода Серёжа не вернулся из школы. Грузовик. Поворот. Маленький велосипед…

Анна едва не сошла с ума. После похорон месяцами молчала, словно подкошенная. Потом — медленно — научилась снова дышать.

Через год вышла за вдовца с двумя девочками. Старалась любить их как родных. Потом родился общий малыш. Жизнь будто наладилась. Но шрам на душе не зажил. Серёжа остался там навсегда. Первый сынок. Уведённый отцом. Тем, кого она когда-то любила больше жизни.

Теперь у Анны внуки. Они носятся по огороду, кричат: «Бабушка, смотри!» Она смеётся. Но когда ночью во сне к ней приходит Серёжа — плачет. Потому что теперь она знает: пророческие сны — не сказки. И если судьба шепчет нам на ухо — часто бывает уже поздно. Остаётся только принять. И идти вперёд — сквозь боль, сквозь годы, сквозь память…