«Заберёшь ли ты меня к себе?» — с обидой спросила мать. Но я знала ответ…

— Ты меня к себе не заберёшь? — с обидой спросила мать. Но ответ я уже знала…

Меня зовут Анастасия. Мне тридцать восемь, и замужем я уже пятнадцать лет. У нас с мужем Дмитрием есть сын, хорошая квартира в Москве и, казалось бы, всё, о чём только можно мечтать. Но одна тема до сих пор болит — это моя мать. А точнее, её война с моим мужем, которая тянется больше десяти лет.

Дима приехал в наш город из маленького посёлка в Вологодской области. Тогда он мечтал поступить в институт, но с первого раза не прошёл и устроился сантехником, чтобы хоть как-то сводить деньги. Жил в общаге, работал, не ныл. Потом всё-таки поступил. Работу не бросил — стал отличным мастером, народ к нему в очередь выстраивался. В институте мы и познакомились. Я была на курс старше, но между нами сразу пробежала искра.

Когда я получила диплом, мы решили расписаться. Но мама была категорически против.

— Сантехник?! Да ты совсем с катушек слетела! Деревенщина, без жилья, без будущего! — кричала она.

Я уговорила её пустить нас пожить в её квартире — ненадолго, пока Дима не закончит учёбу. Мама согласилась сквозь зубы, с недовольным лицом. С самого начала она его не принимала, сколько бы он ни старался. За первые недели он починил в квартире всё — от протекающего крана до балконной двери, которая не закрывалась годами. А в ответ — холод и колкости.

— Ты у меня, парень, не прописываешься! — как-то выдавила она. Дима лишь спокойно ответил: — Я и не прошу.

Он терпел. Каждый день. Но я видела, как это его гнобит. А потом я забеременела… И случилось то, чего мы боялись.

— Совсем рехнулась?! Рожать от этого деревенщины?! Да я его в своём доме терпеть не могу! — орала мать.

Дима услышал. Молча собрал вещи. Подошёл ко мне и сказал:

— Либо ты идёшь со мной. Либо я ухожу один. Но под одной крышей с твоей матерью я больше не живу.

Я ушла. Переехали с ним в его крохотную комнату в общаге. Родился сын. Было трудно. Но ни разу не пожалела. Дима работал, учился, подрабатывал. Через два года купили нашу первую однушку. Потом — двушку. Сейчас живём в большой трёшке. Дима — инженер на серьёзном заводе, получает хорошие деньги. И всё равно берёт подручные заказы — руки золотые, клиенты сами его находят.

Но с тех пор, как мы ушли, Дима ни разу не переступил порог маминой квартиры. Не пришёл ни на один праздник, даже случайно не встретился. Он твёрдо сказал:

— Я её видеть не хочу. Помочь деньгами — пожалуйста. Оплачу что угодно. Но общения не будет. Пусть не ждёт.

Мама долго не понимала. Да и сейчас, спустя годы, продолжает дуться:

— Так и будешь на поводу у мужа? А если мне плохо станет? Если сама не справлюсь? Ты меня тоже бросишь?

Я вернулась домой и тихо спросила Димку:

— А вдруг… правда не сможет одна?

Он не раздумывал:

— Возьмём сиделку. Ты будешь её навещать. Всё будет достойно, но её в нашей жизни больше не будет. Мой предел — твой порог.

Я задумалась. И поняла — он прав. Он не обязан прощать того, кто его унижал. Не обязан ей ничего чинить, если она презирала его за то, что он сантехник. Он вырос. Стал другим. А она — нет.

Недавно она снова звонила. Кричала, что в ванной течёт, а я даже не попросила Димку посмотреть.

— Мам, — спокойно ответила я, — Дима перевёл тебе деньги. Вызови любого мастера.

Она бросила трубку. Обиделась. Но я не жалею.

Иногда думаю, что тогда, в ту ночь, когда я ушла с Димой в общагу, я сделала главный выбор. Выбрала семью. Выбрала человека, который не предал. Который вытянул нас с сыном, построил всё с нуля и не дал себе сломаться. И я больше никому не позволю его ломать.

Пусть мама обижается. У неё был шанс. Но она его не захотела.