Извини за случившееся

— Дмитрий, ты точно всё взял? Проверить не нужно? — крикнула я, застыв перед закрытой дверью ванной.

— Таня, хватит! Весь чемодан собрал — ты же видела, — отозвался он сквозь шум воды. Но голос… голос дрогнул. Или мне послышалось?

— Чемодан видела. А что внутри — нет, — прошептала я, отступая назад.

— Тань, свари кофе! Крепкий. Без сахара, — добавил он ровным тоном, выключив кран.

Я молча пошла на кухню, достала турку, налила воду, засыпала кофе, щепотку соли — как он любит. У нас есть современная кофемашина, но Дима упрямо предпочитает мой кофе. «Ты у меня золотая», — говорил он вчера, вернувшись глубокой ночью и увидев, как я, по старой привычке, укутала ужин в полотенце, чтобы не остыл.

Он всё чаще задерживался — якобы на работе. Дела, проекты, перспективы. А я — молча верила. Готовила, убирала, ждала.

— Божественный аромат! — провозгласил Дмитрий, входя на кухню и откидывая с лба мокрые пряди. Себя за стол, рука потянулась к чашке.

— Тань, сегодня должна прийти чехлы для авто. Встреть, ладно? Оплата курьеру, — сказал он, подсыпая в кофе ложку сахара.

— Конечно. Как всегда.

— Командировка не вовремя, — вздохнул он. — Но отказаться нельзя. Шанс. Главный инженер — не хухры-мухры.

— Да уж… Не думала, что тебя пошлют в такую даль.

— Таковы причуды начальства. Ладно, у меня полчаса свободных — доделаю отчёт с телефона.

Он встал, ушёл в комнату. Чашку за собой не убрал. Ну и ладно. Весь на нервах.

Я потянулась за его кружкой, и тут телефон дрогнул — сообщение. Открыла.

«Таня, Дима врёт. Никакая это не командировка. Он с Аней Соколовой летит в Грецию. Останови его, пока не поздно. Сам потом пожалеет».

Ольга. Его младшая сестра.

В голове будто что-то щёлкнуло. Он… с Аней? Не может быть. Шутка? Но Оля не из тех, кто бросается словами на ветер.

Воздух стал густым, как смола. Сердце билось так громко, что казалось — вот-вот выпрыгнет. Налила воды, сделала глоток — не помогло.

Хотелось разбить всё вдребезги. Зарыдать. Завопить. Но в голове пульсировала одна мысль: «Почему?»

Сжала кулаки. Хотелось ворваться к нему, устроить сцену, сорвать маску. Но… нет. Не стоит.

Пусть едет. А я подготовлю ему сюрприз. Не криками — делами.

Открыла банковское приложение. На общем счету — девятьсот тысяч. Интересно, он уже успел — трёхсот не хватало. Мои деньги, между прочим. Мои ночные смены, мои проекты. А он… на них везёт свою бывшую на курорт.

Про Аню я знала. Сам рассказывал, Оля тоже упоминала. Первая любовь, ветреная. Бросала его дважды — то к богатому, то к «перспективному». Теперь вернулась. И он снова повелся. И снова врёт.

Хотя мог бы честно сказать: «Таня, я люблю другую. Прости». Было бы больно, но не так подло. А он — как крыса. Деньги снял, про командировку соврал, чемодан собрал…

Что ж. Остальное сниму я. Сегодня. До копейки. А потом — развод. Вещи — курьером к его матери.

Глянула в календарь: завтра в полдень защита проекта. Если всё пройдёт хорошо — возьму отпуск. Не в Грецию, конечно. На Бали, например. Или куда он ещё не успел сунуть нос.

— Тань, я пошёл, выеду пораньше, — заглянул он на кухню, в новом костюме, при галстуке.

— Пока. Удачной командировки, — выдавила я, сжимая чашку так, что пальцы побелели.

— Что за тон?

— Показалось.

— Буду скучать…

— Сомневаюсь, что у тебя будет время.

— Не проводишь?

— Лучше посуду доделаю.

— Ладно, я пошёл.

— Иди.

Дверь захлопнулась. Дмитрий даже не догадывался, что уходит навсегда. Завтра поменяю замки.

Сели на стул. Зарыдала. От злости, от обиды, от унижения. Предатель.

Телефон снова вибрирует:

«Таня, ты как?»

Вытерла слёзы, набрала Олю.

— Оль, откуда инфа?

— Подруга Ани слила. Та снова привязалась к Диме. Он купился. Таня, прости, что так…

— Спасибо, что сказала. Я его не остановила. Пусть катится.

— Он идиот. Она его в третий раз раздавит.

— Его выбор. Оль, не говори ему, что я знаю.

— И не собиралась. Устала от его драм!

— Спасибо. Нам с тобой общаться всё равно. Даже если разведёмся.

— Конечно, Тань. Держись.

Снова открываю банк. Ещё минус сто. Бегом! Нет. Вдохнула. Просто переведу всё бабушке. Своей. Теперь он не имеет права.

— Бабуль, перевожу восемьсот. Остальное он снял.

— Что случилось, внучка?

— Разводимся. Улетает с любовницей в Грецию.

— Боже… Танюша, держись. Мы с тобой. Всё наладится. Ещё встретишь хорошего.

— Нет, бабуля. Искать никого не буду. Может, просто заведу кота. И всё.

— Ну… хоть не скучно будет.

— Бабуль, не сейчас.

— Ладно, ладно. Главное — не вешай нос, родная.

Сбросила. Взяла себя в руки. Завтра будет новый день. Дмитрий ушёл, но я осталась. Живая. Настоящая. И у меня всё ещё впереди. Без вранья. Без предательства. Без него.