Тепло чужих объятий бабушки

На кухне витал аромат котлет, когда дверь со скрипом распахнулась — домой вернулись дочки Ольги. Они провели выходные у бабушки и, по идее, должны были сиять от счастья. Но вместо улыбок на их лицах читалась обида.

— Мам, бабка нас не любит! — хором заявили Света и Таня.

Ольга вышла в прихожую, вытирая ладони о передник.

— И с чего вы такое взяли?

Девочки переглянулись, и младшая начала рассказ, сдержанно подбирая слова. Бабушка разрешала Вове и Насте — детям тётки — носиться, орать и трескать сладости без спроса. А им — ни шума, ни конфет, ничего. Да ещё и двоюродных провожала до автобуса, а им просто дверь перед носом закрыла.

Ольга замерла. Она знала, что её свекровь, Людмила Степановна, не отличалась нежностью, но чтобы настолько…

Отношения с ней всегда были как у соседей по лестничной клетке: не враги, но и не подруги. Всё изменилось, когда у сестры мужа, Ларисы, родились дети. Бабушка тут же ослепла от любви. Только и твердила, какие они гении и как вылитая мать.

Когда у Ольги и её мужа, Сергея, появились двойняшки, Людмила Степановна только фыркнула:

— Двое сразу? Ну вы даёте… Я с двумя не потяну.

— Мы и не просим, — отрезал Сергей.

— А вот Ларисе бы помочь… У неё погодки, тяжело…

— А у нас что, не дети? — не выдержала Ольга.

— Брат должен сестре помогать, — бросила свекровь, и в голосе её зазвенел лёд.

Так Ольга поняла — поддержки не дождётся. Хорошо хоть её мама была рядом, моталась через всю Москву, помогала чем могла.

А Людмила Степановна продолжала умиляться Вовой и Настей, при каждом удобном случае подчёркивая: «Вот какие внуки у меня от дочки!»

А про детей сына… Если и спрашивала — так, для галочки: «Ну как там ваши?»

Со временем это заметили даже соседи. Когда однажды Людмила Степановна в сердцах ляпнула: «А кто их знает, мои ли это внучки, хоть и на сына записаны…» — эти слова донесли до Сергея. Он примчался к матери как ураган. Та оправдывалась, но ненадолго.

Каждая поездка к ней заканчивалась тяжёлым осадком. Вечные придирки: девочки шумят, сладкое хапают, бабушке дурно — давление скачет. И тут же — сравнение с «идеальными» внуками.

Когда уезжали Вова с Настей, бабушка лично провожала их до такси, суя в руки свёртки с гостинцами. А Свету и Таню отправила через пустырь, где шастали бродячие псы. Шестилетних. Одних. Без предупреждения. Это переполнило чашу.

Сергей набрал мать.

— Мам, тебе плохо?

— А что такое?

— Тогда зачем отправила детей одних? Там же пустырь, собаки!

— Самостоятельность с детства прививать надо.

— Им по шесть! Детей Ларисы ты одна не отпускаешь!

— А ты что, учить меня вздумал?! Всё твоя жена…

И трубка захлопнулась.

Прошли годы. Девочки вымахали, уже в шестом классе. Людмила Степановна слегла. Вспомнила про «запасных» внучек. Позвонила сыну:

— Пусть Света и Таня приедут, уборку сделают. Что за дети — бабушке не помогают.

— А ты вспомни, почему они к тебе не ездят, — спокойно ответил Сергей. — У тебя есть любимчики — вот к ним и обращайся.

Взбешённая, Людмила Степановна дозвонилась до Ольги:

— Ты обязана! Я ведь их бабушка!

— А вы давно себя так не называли. У вас есть дочь и «настоящие» внуки. Вот на них и рассчитывайте.

Настя отказалась: «Уроки, бабуль». Вова заявил: «Я не дворник». Людмила Степановна осталась одна, в тишине. Только теперь до неё дошло — любовь делить нельзя. Но было уже поздно.