«Два года без общения с дочерью: как внезапно оборвалась связь»

Уже два года моя дочь со мной не разговаривает. Алина постит фотки в соцсетях, болтает с подругами, живёт своей жизнью. Но для мамы у неё ни звонка, ни строчки. Алина — взрослая женщина, у неё двухлетняя дочка и муж, живут в своей квартире в Перми. Я всегда была строгой — и к себе, и к другим. Алина не стала исключением.

Быть матерью — значит учить. Я хотела, чтобы Алина хорошо училась, помогала по хозяйству, следила за собой. И даже теперь, когда у неё своя семья, я не могу молчать, если вижу беспорядок: вещи валяются, посуда не помыта, в шкафу — как после нашествия Наполеона. “Ну как можно так жить?” — спрашивала я, поправляя её кофты на полке. Алина закатывала глаза и начинала убираться — просто чтобы я отстала.

Её дочь растёт в захламлённой детской, кастрюли засыхают в раковине, а муж Алины, на мой взгляд, бесполезен, как пятое колесо. Кто, если не мать, скажет правду? Но год назад всё изменилось. Алина вдруг перестала брать трубку. Накануне я рассказала ей, как племянницына дочка в три года уже читает. Алина нахмурилась и спросила, зачем я сравниваю её ребёнка с другими.

А разве не видно, кто впереди? Это был наш последний разговор. Потом я узнала, что она поменяла замки и не хочет меня видеть. Я думала — обида, пройдёт. Одумается, придёт, извинится. Но время идёт, а Алина молчит.

В августе у меня был день рождения. Ждала хотя бы смс, но дочь даже не вспомнила. На следующий день, не выдержав, я позвонила с чужого номера. “Раз не хочешь общаться, — сказала я, — освобождай мою квартиру!”

Дело в том, что шесть лет назад, перед её свадьбой, я переписала квартиру на Алину. Её муж получал копейки, и я решила помочь — у меня была возможность. Но теперь, когда она вычеркнула меня из жизни, пусть ищет, где жить! Алина ответила холодно: документы в порядке, квартира её, и выгонять её никто не имеет права.

Разве это справедливо? Если она такая самостоятельная, пусть докажет — съезжает! Я отдала ей всё, а в ответ — пустота. Сердце болит, но простить предательство я не могу.