Её обещание оставить дочь с бабушкой… но всё изменилось

Она пообещала, что дочка останется с бабушкой… Но всё пошло не так

— Димка, что ты насупился, как медведь зимой? — Сергей хлопнул Артёма по плечу, когда они выходили из качалки.

— Жизнь будто под откос катится, а я делаю вид, что всё норм, — пробурчал Артём, не поднимая глаз.

— Давай в “Пушкинъ” зайдём, кофе выпьем — разберёмся. Чую, дело пахнет жареным.

Они завалились в уютную кофейню рядом со спортзалом, заказали латте с сиропом и медовик. Сергей сразу начал трещать про то, как с женой выбирали коляску для маленького Вовки, ржал над смешными моментами. Но Артём лишь кивал, будто через силу.

— Ты вообще здесь? Я тебе анекдоты жизни рассказываю, а у тебя лицо — будто на поминках, — не выдержал Сергей.

Артём вдохнул полной грудью, сжал кулаки:

— Ну ты же знаешь, что у Насти есть дочь, Лиза. Когда мы сошлись, ей было всего два года. Всё это время она жила с Настиной матерью в Твери. Настя помогала деньгами, ездила навещала, но твёрдо говорила: «Растить будет бабушка». Даже когда мы расписались и переехали в Москву, она стояла на своём: «Мы — двое, и так будет всегда». Но полгода назад она привезла Лизу к нам. Сказала, что так проще — школа рядом, кружки под боком. А мне… мне не легче. Меня это бесит. Я не хочу так жить.

Сергей помолчал, потом тяжело вздохнул:

— Братан, ну ты же знал, что у неё ребёнок. Ты правда думал, что девочка до пенсии в Твери прозябать будет?

— Знал, да… Но Настя обещала! Она клялась, что Лиза останется с бабкой. А теперь эта малышня везде, как заноза. Я Настю люблю, но притворяться, будто это мой ребёнок — не могу.

— Тогда либо принимаешь её как свою, либо валишь. Полумер здесь нет. Хочешь быть с Настей — полюби и Лизу. Или освободи дорогу тому, кто сможет.

По дороге домой Артём снова и снова прокручивал слова Серёги. Вспоминал, как Настя умоляла его свозить Лизу на рисование, как надеялась, что они сдружатся. А он злился, огрызался, отмахивался. Сегодня она попросила отвезти девочку на танцы. Он согласился, но всю дорогу молчал, будто воды в рот набрал. Лиза пыталась болтать — про то, как здорово слепила снеговика в школе, как ждёт, когда Дед Мороз подарки принесёт.

— Димка, ты меня не любишь? — вдруг выпалила она.

— С чего ты взяла? — дёрнулся он.

— Ну ты со мной не говоришь, не смеёшься. Может, я тебе противна? Вот у нас в классе Петька есть — я его терпеть не могу. Наверное, ты ко мне так же…

Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова впились в сердце, как гвоздь. Вечером, когда Настя укладывала Лизу спать, он подошёл к ней:

— Насть, а Лиза назад поедет к бабке? Может, после праздников?

Жена резко обернулась, глаза сузились:

— Ты это серьёзно? Шесть лет вместе. Ты знал про Лизу с самого начала. Она — моя кровь. Ей нужно быть с матерью. Бабка уже не тянет, старая стала. А что тебе, трудно было сказать раньше?

— Мы же не так договаривались. Я думал, у нас свои дети будут, а не я чужого ребёнка растить. Извини, но я не чувствую её своей.

Настя побелела, будто призрак. Она резко отшатнулась:

— Чужая?! Шесть лет вместе, планы строили, клялся в любви… а теперь моя дочь тебе мешает? Знаешь, иди нахуй. Сегодня спишь на диване.

Артём лёг, но сон не шёл. Мысли, как пьяные мухи, бились в голове. Он понимал — Настя права. Но и боль грызла: ведь его, выходит, обманули. Он верил в одни правила, а жизнь подкинула другие.

Под утро приснилось: Лиза, смеясь, бежала к нему, обняла, а он подхватил её на руки, закружил, и она проОн проснулся с твёрдым решением — сегодня он обнимет Лизу и скажет, что хочет быть для неё отцом.