Как спасти холодильник от ежедневных нашествий тестя?

Когда-то давно, в трудные времена, мы с моей женой Аксиньей вынуждены были покинуть родной дом. До этого жили мы на окраине Екатеринбурга, работали на заводе – жили скромно, но дружно. Взаимопонимание было полное, ссоры редки. Но грянули сокращения – сперва Аксинью уволили, а следом и меня.

Денег почти не было – двое ребятишек, долги, все заработанные копейки уходили на пропитание да коммуналку. Казалось, земля уходит из-под ног. И тут её отец, мой тесть, протянул руку помощи. Жил он в Перми, сдавал свою однокоммнатную хрущёвку на окраине. Квартирушка была старенькая, требовала ремонта, но крыша над головой – и то счастье.

Переехали. Я был ему бесконечно благодарен – тогда этот жест казался спасением. Первый месяц был адом: денег – гроши, детей кормили кое-как, за свет и газ расплачивались с просрочками. Работу искал – не находил. Опускались руки, но терпел. Аксинья хлопотала по хозяйству, а я мотался по городу, лишь бы не сойти с ума.

Когда на новой работе дали первый аванс – чуть не разревелся. Задышал свободнее. Трудился дотемна, возвращался уставший, но с надеждой. Часть денег отдавал тестю – и за квартплату, и просто в знак признательности. Думал – теперь всё наладится. Ан нет, оказалось, самое трудное только начинается.

Тесть стал наведываться. Сперва – “заскочить на минуту”, потом – “поужинать с внучатами”, а там и вовсе – каждый день. И, увы, не затем, чтобы помочь. Ни постирать, ни починить, ни с детишками посидеть. Садился на кухне, включал телевизор и ел. Всё. До последней крошки.

Аксинья готовила с утра до ночи. А я, придя с работы, находил только пустые кастрюли. Стал замечать – в холодильнике таинственно исчезают продукты. Молчал. Терпел. Но вскоре и сама Аксинья заныла: устала, мол. Варит-парит без передыху, а еда – будто испаряется. А я гляжу на неё и думаю: детей у нас двое… зачем нам третий, да ещё и взрослый?

Решился. Поговорил с тестем – без крика, по-хорошему. Объяснил: мы благодарны за кров, он – семья, но… нам самим нелегко. Он кивнул, сказал, что понял. И вроде бы отстал. Даже стал приносить с собой пирожки, однажды – курицу. Но недели через две это “старание” сошло на нет. Вернулся к прежнему: яблочко внукам, а сам – к нашему ужину.

Снова завёл разговор с Аксиньей. Но она лишь плечами пожала: “Отец же нам помог… это его квартира… он просто ребят любит”. Аргументы закончились. А у меня – нервы. Пашу с утра до ночи, на себе экономлю, в драных сапогах хожу, старую телогрейку донашиваю. А тут – человек, который приходит и выгребает из холодильника всё подчистую, будто у себя дома.

Поддержки нет. Родители далеко, у друзей своих забот – по горло. Тесть – будто не замечает, жена – не хочет. И не знаю, что делать. Да, он помог. Но доколе это будет длиться? Устал. Уже и домом это не чувствую.

А пока мы здесь. Завод, на котором когда-то работали, окончательно разорился. Бывшие коллеги разбрелись – никто не возвращается. Мы – на грани. И с каждым днём этот дом, что когда-то дал надежду, всё больше напоминает клетку…