Когда в дом приходит истинное чудо

Бабушка Галя сидела на кухне, вязала пушистые варежки — аккуратно, ниточка за ниточкой. По документам её звали Галиной Степановной, но в селе все знали её просто как Галю — сердечно, по-родному.

В избе царила тишина, только потрескивала печка да поскрипывал пол. Вдруг дверь приоткрылась. Бабушка подняла глаза — и обомлела. На пороге стоял… настоящий Дед Мороз. Блестящий кафтан, седые брови, посох с узорами — всё, как в сказке.

— Добрый вечер, Галочка! — весело сказал он. — Гостеприимная хозяйка дома?

Галя поправила шаль, пригляделась к гостю, к его мешку и валенкам, и растерянно пробормотала:

— Батюшки, да неужели взаправду? С чего бы это?..

— Как с чего? — рассмеялся дед. — Сегодня же канун Нового года! Люди за столом сидят, шампанское открывают. А я к тебе — с сюрпризом.

— Да кому я нужна, старуха? Ребятня бы тебе стихи читала, песни пела. А я вон — спину гну, еле хожу.

— Детей-то в селе нынче — раз-два и обчёлся. Зато твои варежки — загляденье! — кивнул он на вязание. — Значит, и тебе подарок положен.

— Ну ладно, раз пришёл — давай, показывай, — хитро улыбнулась бабка. — Только стихов не жди, кости ломит, не до рифм.

— Тогда скажи, что доброго за год совершила.

— Да что я… — задумалась Галя. — Внукам шарфы связала, соседке Арине — носки. Морковку с грядки раздала. Может, и не от щедрости, а просто скучно одной.

— Не прибедняйся. Вот оно и есть добро — когда от души, без расчёта.

— А мой-то старик, между прочим, где-то шляется. С утра ушёл — и след простыл.

— Да я к нему тоже загляну. Ну как, всё такой же балагур?

— Ещё какой! По дворам ходит, анекдоты рассказывает, частушки орет. Чтобы народ не тосковал.

— Любишь его?

— А ты как думаешь? — усмехнулась Галя. — Пятьдесят лет бок о бок. Прикидываемся, что не слышим, не замечаем. И не ссоримся. А на кой?

Дед Мороз достал из мешка шаль — воздушную, пуховую, с узорами, будто иней.

— Вот, прими. Наложишь — и на двадцать лет моложе станешь.

— Господи, какая прелесть! — глаза бабушки заискрились. — Такую только во сне видела. Спасибо, родной!

— Благодари супруга, — подмигнул дед. — Это он мне записочку подбросил.

Вышел в сени, снял шубу, шапку и спрятал в сундук.

— Эх, Галюшка моя… — пробормотал он. — Не узнала родного голоса. Или делает вид?

А бабушка вертелась перед зеркалом в новой шали и шептала:

— Вот и живём, Степаныч… Словно ничего не замечаем. А замечаем. Просто любим по-своему. И чудо — в этом.