Лишь средство до поры, в нужде вспомнят.

Ты просто удобный. Пока нужен — тебя держат, а как отпала надобность — выбросят.

Дмитрий подъехал за женой к тёще — забирать после очередной «лёгкой размолвки». Припарковался у старой хрущёвки, поправил пиджак и направился к подъезду. Уже почти дошёл до двери, как вдруг заметил чей-то силуэт у окна на первом этаже. Сердце ёкнуло.

— Мам? Ты чего тут? — растерялся он, узнав мать.

— Тихо, — шёпотом ответила Галина Петровна, — подойди-ка сюда.

— В чём дело? — нахмурился Дмитрий.

— Подойди и послушай сама, — кивнула она в сторону приоткрытого окна.

Из квартиры тёщи доносились голоса. Говорили громко, без стеснения. Это были Светлана — его жена — и её мать.

— Мам, ты бы видела их рожи! Особенно эта — слюни распустила, «ой, я виновата, не доглядела!» — Светка захихикала. — Всё как задумано. А мой Димочка — золото: чуть пискни — сразу мчится спасать. Даже в больницу повёз. Я ж знала, если не припугну его этой «беременностью», так он и годами будет тянуть с предложением.

— Света… ну это же как-то некрасиво, — неуверенно пробормотала мать.

— Да брось, мам! Главное — выбить у него эту трёшку в центре. Ты ж знаешь, какая там цена за квадрат. Я уже намекнула — надо съезжаться, раз скоро ребёнок. А там как-нибудь под шумок и стариков подвинем. Он же не из тех, кто скандалит. Его можно тихонько вести, куда надо. Как мне удобно.

Дмитрий стоял, будто ему в грудь ледяной глыбой въехали. Каждое слово впивалось в сознание, а ноги будто приросли к асфальту. Рядом мать сжала его руку.

— Слышал? — еле слышно спросила она.

Он кивнул. Лицо побелело, как мел.

— Пошли.

Они поднялись в квартиру. Дмитрий резко нажал на звонок. Дверь открыла Светлана, вся в улыбках — видно, ещё не отошла от своего триумфа.

— Родной! Ты чего так рано? — скривила губы в наигранной радости.

— Не трать слова. Вещи соберёшь — я за ними заеду, — ровно сказал он. — А завтра подаю на развод.

— Что?.. Ты сбрендил? С чего вдруг?

— Потому что всё услышал. И про «беременность», и про квартиру, и про то, какой я удобный. Спасибо, что быстро раскрыла карты.

Светлана попыталась что-то вякнуть, но язык будто прилип к нёбу.

Галина Петровна лишь бросила в сторону бывшей невестки:

— А я-то себя корила. Думала — не смогла к тебе подход найти. А выходит, сердце матери не обманешь. Просто не хотела верить.

Они ушли. Дмитрий не оглядывался. В груди стало легче — будто сбросил мешок с камнями, который таскал годами. Шёл молча, а рядом мать — впервые за долгое время — тоже не лезла с советами, лишь крепко сжимала его ладонь. Немое понимание, которое значило больше, чем все слова на свете.