Незапланированное одиночество

Одиноким вечерам — отбой

Морозным февральским утром Людмила Сергеевна стояла у окна, разглядывая двор, где лужи притворялись льдом, а снег — слякотью. Погода словно застряла между зимой и весной — ни туда, ни сюда. Взгляд скользнул по детской площадке, где когда-то она провожала Сашку в армию, а Настю — в школу. Теперь там бегали чужие ребятишки, чьи-то внуки, чужие радости.

“Вот и пришла моя пенсия, — вздохнула про себя Люся. — Тихая, как компот без сахара, и неожиданная, как коммунальщики зимой.”

Огромный стол в гостиной — тот самый, за которым они с покойным Валерой мечтали собирать внуков на пельмени и смотреть “Голубой огонёк”, — теперь коротал дни в гордом одиночестве. Дочка Настя махнула в Германию — “там перспективы, мам!” Сын Сашка хоть и в Москве, но в элитном ЖК у МКАДа. Забегает раз в месяц — наскоро выпить чаю, похвастаться новым джипом. У него двойняшки — Ваня и Таня, уже во второй класс пошли.

Сердце ныло не от возраста, а от тишины. Людмила достала потрёпанный альбом. Молодой Валера в парадном костюме с гитарой — как же он лихо пел “Чёрный кот” на их свадьбе! Жизнь тогда бурлила, как самовар на столе.

Дзынь! — телефон оборвал воспоминания. Сообщение от Галки, её школьной подруги:

“Люсь, салага! У меня юбилей, весь класс созываю. Приходи, а то обижусь!”

Люда задумалась. Что рассказывать? Квартира, телевизор, редкие звонки от детей. Но пошла. Всё-таки 55 лет — не шутка.

Вечер. Шум. Семь бывших одноклассников. Галка носится между кухней и гостиной, как электровеник. Люда помогает накрывать, смеётся. Вспоминают, как в пионерлагере спалили половину палатки, разводя костёр для бутербродов. Вдруг — звонок.

“Ой, да это ж наш Санька припёрся!” — визгнула Галка и бросилась открывать.

В дверях — мужчина с седой щёткой усов и осанкой бывшего военного. Поздоровался за руку, а увидев Люду, заулыбался:

“Ну здравствуй, Люська-голубка! Сколько ж лет тебя не было видно!”

Она растерялась. Не узнала. Пока не глянула в его смеющиеся глаза.

“Да это же ты, Санёк! Мы же с тобой в пятом классе весь журнал на “двойки” исписали!”

Оказалось, Саня (теперь уже Александр Петрович) после армии осел в Питере, преподавал в училище. Жена сбежала с его же коллегой, сын остался там. А он вернулся в родной город — “заскучал по берёзам да по людям”.

Когда гости начали расходиться, Галка подмигнула:

“Люда, останься, помойку вынесем!”

“Да нет, мне недалеко.”

“Я провожу”, — неожиданно сказал Саня.

Шли по вечерней улице, под хрупким снежком. Люда неловко держалась за его локоть.

“Морозец-то лёгкий сегодня”, — заметил он.

“Да уж, не минус сорок”, — согласилась она.

“А знаешь, почему тепло?”

“Почему?”

“Потому что с тобой.”

У подъезда болтали ещё полчаса, смеялись над старыми фотками в его телефоне. В груди щемило — но уже не от тоски, а от чего-то давно забытого.

Дома телефон снова дзынькнул.

“Завтра в киношку сходим? На “Иронию судьбы” в ремейке. Посмеёмся.”

Люда прижала телефон к пуховому халату и ухмыльнулась. Похоже, одиночество уволено без выходного пособия.