Послание перед визитом — цена умиротворения

**Дневник. Письмо перед возвращением — и цена покоя**

До тридцати пяти Алевтина считала себя счастливой. Муж Игорь, сын Сашка, дочь Лиза — скромная, но крепкая семья. Всё рухнуло, когда Игоря уволили с завода. В родном Воронеже работы не было, и он решил ехать в Германию.

— Лева, там платят хорошо, — сказал он как-то вечером.

— А мы? Ты там, мы здесь. Разве это семья? — испугалась она.

— Ненадолго. Переживём. Встанем на ноги — и всё наладится.

Но наладилось не так, как она мечтала. Игорь приезжал всё реже, а когда возвращался, был мрачным и чужым. Однажды, готовясь к его приезду, Алевтина зашла в магазин и обнаружила в ящике письмо. От него.

Она улыбнулась — думала, это строки о любви, о тоске. Письмо пришло в день его возвращения. Сунула в сумку, дома распечатала — и будто провалилась в пустоту.

«Аля, прости. Не смог сказать в лицо. Полюбил другую. Наш брак — ошибка. Хочу развода. Детям помогать буду. Прощай».

Перечитывала снова и снова, не веря глазам. Слёзы жгли. В этот момент в комнату вбежал девятилетний Сашка.

— Мам, у тебя котлеты горят! Ты чего?

Она вскочила, выключила плиту, махала полотенцем, разгоняя дым. Улыбалась сыну, а внутри всё горело.

Через месяц развелись. Игорь исчез навсегда. Деньги присылал, но в их дом больше не приходил. Через десять лет Алевтина узнала, что он погиб в ДТП. А она осталась одна с детьми и грузом забот.

Годы шли. Замуж она не вышла — не хотела пускать чужого в дом. Вся жизнь — ради детей. Сашка женился на Тане. Они поселились в его комнате, Алевтина с Лизой — в другой. Родился внук Алёшка. Но Таня и Лиза не спешили уходить. Дом стал тесным и нервным.

Однажды Лиза заявила:

— Мам, я беременна. Мы с Димкой поживём у тебя.

— Где?! — ахнула Алевтина. — В одной комнате — Саша с женой и ребёнком, в другой — мы. Куда вы ещё влезете?

— На кухне диван есть. Ты ведь не против?

Алевтина переехала на кухню. Первая ночь там стала мукой. А дальше — хуже. Вечные ссоры: кто съел сыр, кто грохочет ночью, кто взял чужую косметику.

Потом Алевтина заметила округлившийся живот у Тани.

— Ты беременна?

— Да. Второй будет.

— А как с жильём?

— Что, выгоняете?! — вспыхнула Таня.

— Да нет! Но вас уже четверо в одной комнате!

— Пусть твоя дочь съезжает, у неё муж есть!

— У тебя тоже! — вырвалось у Алевтины.

Утром Сашка пришёл мрачный:

— Мам, ты Таню обидела. Нас выгоняешь?

Лиза, будто по сценарию, влетела в кухню:

— А ты своему мужу скажи, чтобы жильё искал!

— Хватит! — крикнула Алевтина. — Всё! Выезжайте! И ты, Сашка, с семьёй. И ты, Лиза, с Димкой. Хватит! Вы превратили мой дом в базар, никого не уважаете! Всё! На выход!

Сказала твёрдо, чётко. Сама удивилась, но назад дороги не было.

Через три дня они уехали. Сыпались угрозы: «Больше не увидишь внуков», «Мы с тобой не общаемся». Алевтина молчала.

Вечером она сидела на кухне — одна. Без криков, без ругани. Просто тишина.

Огляделась и впервые за годы почувствовала себя хозяйкой. Сделала ремонт, купила новую мебель. А через год — впервые в жизни — поехала в Турцию.

Пусть говорят, что она эгоистка. Нет. Она отдала детям всю жизнь. Теперь пришло её время. И правильно.