Праздник с привкусом горечи: драма жизни

Горький праздник: драма Светланы

Светлана сидела на кухне, снова и снова перебирая купюры. Кошелёк был пуст, до зарплаты ещё целая неделя.

— И это всё? — вздохнула она. — Но ничего не поделаешь… Такая жизнь.

Нужно заплатить за квартиру, купить еду, а на что? В магазине в центре маленького городка Дубровка она шла мимо полок, сжимая в руках корзинку. Цены будто смеялись над ней. В итоге смогла взять только молоко, хлеб и макароны. Масло не по карману, но дешёвый маргарин — пожалуйста. Кофе, чай, сладости, любимый сыр — всё осталось на прилавках.

Оставалось одно — идти к бывшей свекрови за картошкой. И там её ждал неизбежный монолог:

— Я же говорила! — снова и снова твердила Анастасия Фёдоровна.

Свекровь была жёсткой, но мудрой. Шёл ей семьдесят шестой год, и она всегда оказывалась права. Если бы Светлана послушала её раньше, сейчас не сидела бы с пустым кошельком. Может, жила бы, как нормальные люди. Или даже лучше! Но прошлого не вернёшь.

Два года назад её муж, Дмитрий, ушёл. И не просто ушёл — в её же день рождения. Светлана весь день провела на кухне, накрыла стол, а он сел, поел, а потом вдруг выдал:

— Всё, Света. Хватит. Я ухожу.

Она замерла, не веря ушам. А он продолжил, раздражённо:

— Тебе сколько сейчас? Сорок один? А мне сорок пять. В нашем возрасте у других уже внуки! А у нас что? Никого. Потому что детей нет. Ты их и не собиралась рожать!

— Ты о чём?! — Светлана едва дышала от обиды. — Бедный, устал, да? Какие дети? Ты даже за котом не следишь, он у тебя голодный бегает! Я по квартире на цыпочках хожу, а ты орёшь, что шумлю! Какие дети?! Может, я просто не хотела от тебя рожать!

Откуда в ней взялись эти слова? И зачем? Дмитрий, будто ждал этого, вскочил, откинул стул и бросил на прощание:

— Поживу в другом месте. Даю тебе время найти жильё. Квартира-то моя!

Дверь захлопнулась, оставив за собой мёртвую тишину. Светлана сидела, не зная, что делать, а в груди росла пустота.

Потом ей рассказали, что Дмитрий “женился” на молоденькой кассирше из обувного, куда он заскочил за ботинками. Рассказывали смачно: как он носился к ней с цветами. А цветы эти были с их дачи — розы, которые Светлана растила годами. Он выдрал их с корнем, не жалея.

Светлане было жаль эту девушку. Думает, поймала счастье? Ха. Дмитрий пожалел денег на букет, пожалеет и на всё остальное. Хотя, глядя на его новую избранницу — крепкую, статную, — стало ясно: жалеть её не стоит. Он явно выбрал ту, что детей нарожает. Ну и ладно.

Знала ли свекровь о романе сына? При Светлане она ругала Дмитрия, но и ей доставалось:

— Я же тебе двадцать лет назад говорила! Вечно в каком-то тряпье ходишь! Сколько я тебе хороших вещей дарила? Где они? Вот теперь одна и сиди!

Светлана помнила эти “подарки” — мешковатые халаты, какие носят только в деревне. Дмитрий бы сбежал ещё раньше, увидев её в таком.

Начался раздел. Дмитрий твердил: “Всё моё!” Но суд поделил пополам. Светлане досталась дача, ему — квартира. Тут вмешалась Анастасия Фёдоровна, которая уже жила на даче, сдавая свою квартиру за приличные деньги:

— Так, детки, а меня спросить? Света сюда придёт, мужиков начнёт водить, а я куда?

— К себе домой, мама, — огрызнулся Дмитрий.

— Ага, умник! А твоя новая как на работу будет ездить? А ты с ней в квартире будешь сидеть?

В итоге решили: свекровь осталась на даче, свою квартиру отдала сыну, а Светлана сохранила их с Дмитрием жильё. Но облегчение длилось недолго: суд поделил и долги. Теперь она выплачивала половину его кредита. За “красивую жизнь” пришлось платить.

Вот почему она шла на автобусную остановку. Автобусы в Дубровке ходили раз в неделю. Все на машинах, а в транспорте — одни бабушки, знающие друг друга всю жизнь. Они болтали, жаловались на пенсии, цены. Светлана молчала, глядя в окно. Унизительно — ехать выпрашивать картошку на своей же даче.

Каждую грядку она копала, поливала, радовалась первым росткам. Дом утопал в цветах, деревья побелены. Внутри — чистота, светлые занавески, стол с белой скатертью. Ничего лишнего — ни хлама, ни старья. Просто уют.

Не зря пять лет назад Анастасия Фёдоровна попросилась туда жить. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а картошку сажать надо. Светлана работала до седьмого пота. Урожай в городе не хранишь, в погребе надёжнее. Вот и ездила каждую неделю — хоть какие-то деньги к крохотной зарплате.

Свекровь стояла над душой, учила жизни, но ставила чайник, кормила, укладывала спать, не замолкая ни на минуту:

— Я же тебе говорила, Света! Нельзя быть такой! У Димы с этой… тьфу, уже сын растёт, скоро на бабку скинут и нового заведут! А ты всё топчешься на месте. Работу сменила? Школа — не место для одинокой! Какую пенсию ждёшь?

Светлана злилась, но понимала: свекровь права. Учительская зарплата — не для разведённой. Куда идти? В офис в сорок лет не возьмут. В магазин — сил не хватит. От всего этого хотелось кричать.

Автобус приехал пустой. Светлана вышла, оглядела озеро, дачи богатеев, пасущихся коз. Здесь было тихо. Она направилась к дому — своему или уже не совсем.

Во дворе копошились рабочие.

— Неужели свекровь скважину копает? — удивилась Светлана. — Откуда деньги? Дмитрий дал?

Открыла калитку, поздоровалась. Свекровь, раскрасневшаяся, командовала, как генерал.

— Иди уже, не стой! Мужиков кормить надо! — бросила она.

— Скважину делаете? — спросила С— Да, скважину, — усмехнулась Анастасия Фёдоровна, — но уже не для себя, а для тебя и того прораба, который на тебя пялится, будто в первый раз женщину видит.